Одесса 100-летней давности. Чем интересна книга В. Дорошевича «Одесса, одесситы и одесситки»?

 

«Когда нет театра, Одесса жалуется на скуку. Когда есть театр, Одесса жалуется на то, что нет хороших артистов. Когда приезжают хорошие артисты, Одесса жалуется на то, что нет денег». (В. Дорошевич).

Этот фельетонический сборник вышел в Одессе в 1895 г. Сегодня его автор Власий Михайлович Дорошевич несколько подзабыт, но во второй половине 19 – начале 20 вв. это был весьма популярный российский журналист, публицист, писатель. В 1890-х годах работал в одесских изданиях. Его охотно читала культурная одесская общественность. Его называли «королем фельетона». И именно он ввел в оборот термин «одесский язык», пишет odesskiye.info.

В иронической форме предстает Одесса 19 в. на дорошевичских страницах. Книга передает дух времени, нравы одесского общества, проблемы, волновавшие одесситов более 100 лет назад. Что думали друг о друге одесситки и одесситы, увлечения города игрой «Винт» и велосипедами, языковые особенности, комедийные сценки, стихотворные диалоги и, наконец, предположения какой будет Одесса через 100 лет. 

Одесский язык 

Собственный язык Дорошевич называет восьмым чудом света, одной из наибольших заслуг быстро росшего города. Как он был создан не знает, но находит в нем «кусочек любого языка»: «Это даже не язык, это винегрет из языка». И поражается, что не выпущены в свет «языковые самоучители» для приезжих. Теперь, как известно, таких «самоучителей» предостаточно, но приехавший из Москвы публицист стал первым, кто так публично удивлялся. 

Среди особенностей языка Дорошевич отмечает тонкость обращения. Он говорит, что Одесса – это маленький Париж, населенный исключительно месье и мадам. Здесь вас спросят в гостях: «Не хочет ли monsieur Иванов чаю?». На улице нужно звать: «Monsieur извозчик!». В этом городе называют мужа месье, даже запуская ему в голову суповой миской. Здесь даже «простой народ», обвиняя друг друга в драке, обозначает друг друга не иначе, как «мадам» и «месье». 

Без знания одесского языка приезжий столкнется с массой «водевильных недоразумений». Дорошевич приводит, например, такой характерный диалог: 

– Советую вам познакомиться с monsieur Игрек: он всегда готов занять денег!

– Позвольте! Но что ж тут хорошего? Человек, который занимает деньги!

– Как! Человек, который занимает деньги? Это такой милый, любезный…

– Ничего не вижу в этом ни милого, ни любезного.

– Это такой почтенный человек. Его за это любит и уважает весь город.

Но при попытке «занять деньги» приезжий понимает ошибку. Если везде «занимать» означает брать взаймы, то в Одессе «занять» означает… дать взаймы. «Я занял ему двести рублей». Впрочем, как констатирует публицист, «занимают» теперь редко, так как потом не отдают.

Еще в Одессе услышите уникальный глагол «ложить». Если везде детей «кладут спать» – в Одессе их «ложат спать». Выражение «мусор стоит» в переводе с одесского значит, что «лежит пыль». Высказывание «ходить на двор» означает «выйти на улицу». Вы должны говорить «тудою и сюдою». Ежели скажете «туда и сюда», над вами посмеются, как над невеждой. В одесском языке отсутствует предлог «о». Здесь не говорят «о чем-нибудь» – здесь говорят «за что-нибудь». А возвращаются домой одесситы частенько «через форточку». Хотя вроде бы «через форточку» положено входить только ворам. Вы будете очень удивлены, услышав в гостинице: «Когда поздно придете – пройдите через форточку. У нас будут ворота заперты». Но успокойтесь – подставлять ночью лестницу и лезть через форточку, опасаясь городового и участка, нет необходимости. Все много проще, потому что «форточкой» называют «калитку».

Одесский язык не признает ни спряжений, ни склонений, ни согласований – ничего! Этот язык свободный как ветер. Язык без костей, начиненный языками всего мира – заключает  В. Дорошевич. Но одесситы уверяют, будто говорят «по-русски».

2

Винт 

Ежевечерне, рассказывает Дорошевич, в Одессе большая иллюминация. В окнах свечки, говорящие о том, что «здесь винтят». Одесса повально играет в карточную игру «Винт». «Винтят» везде. 

Фельетонист говорит, что в эту азартную игру уже проиграли и литературу, и театр. Начало упадка театра удивительным образом совпадает с началом эпидемии винта. Винт отнял у театров и публику, и артистов: «Головы полны винтом, играют в уборных, между двумя сценами, между смехом и истерикой, плачем и самоубийством».

Винт убил даже обыкновенные человеческие разговоры. Беседы в гостиной о литературе, искусстве, политике и науке прекращаются, стоит лишь хозяину напомнить о винте. Теперь все разговоры только за винтом: «три трефы», «две пики». По сравнению с «винтом» – все становится пустяками. «Не винтящий человек» может потерять в делах и общественном положении. 

Дорошевич предлагает ввести винт в программу средних и высших учебных заведений. Нельзя же не учить тому, без чего нельзя обойтись в жизни. И удивляется, почему газеты не заведут «винтового отдела». Это привлекло бы массу подписчиков, которые бы заочно играли друг с другом. В таком случае газеты читали бы даже дети! 

Велосипедисты 

Еще одно огромное увлечение одесситов – велосипеды. Велосипедный трек – учреждение, выделяющее Одессу из ряда прочих городов и вызывающее зависть. Им нужно гордиться. 

Торговля падает, особой образованностью по скромности Одесса похвастаться не может, на мостовых такая пыль, что ее можно пускать в глаза только в прямом смысле, а не в переносном. Зато – первый в России асфальтовый трек! Велогонки! Среди молодежи все более развивается страсть к велосипедничеству, а на лицах родителей написана гордость при виде успехов детей.

Одесситки и одесситы 

Дорошевич провел мини-плебисциты, попросив одесситок прислать в редакцию газеты свои размышления об одесситах, а одесситов, в свою очередь, об одесситках. Собранные мнения были по преимуществу негативными. В чем только не обвиняли друг друга многие одесситы и одесситки! Фельетонист в шутливом виде подает и комментирует эти перечни недостатков. 

Например, некоторые «таинственные незнакомки» обвиняли мужчин в… сплетнях: Причем в значительной мере они посвящены женшинам. Или, скажем, отмечали пристрастие мужчин к нарядам, их слепое подчинение моде, франтовство: строго следят за галстуками, перчатками, носками ботинок, цилиндрами, красят волосы и усы, выливают флаконы духов на носовой платок и т.п. Многие их действия – от атеизма до курения – следствие самого наивного подражания, которое среди мужчин развито не меньше, чем среди женщин. А различие в том, что женщины в важнейших вопросах имеют собственные суждения, а мужчины обезьянничают. Также мужчинам ставили в вину кокетство, увлечение картами, скачками, бильярдом, сигарами, шампанским, оперетками, велосипедами…Впрочем, некоторые дамы допускали, что и между мужчинами «есть порядочные люди».

Примерно в той же стилистике выдержаны и комментарии одесситов об одесситках. Хотя встречаются и вопрошающие, «что было бы на этом свете, кроме скуки, отвращения к жизни» без женщин? 

Дорошевич замечает, что и дамы, и кавалеры наговорили друг другу много неприятного, но… «милые бранятся – только тешатся». И выражает надежду, что после доброй ссоры будет заключен хороший мир.

СтрогОновский мост 

Да, вот так у Дорошевича, с написанием через «о». Одно время на этом проходящем по Греческой улице мосту не было решеток. А так как с освещением на одесских улицах было туго: «Премудрая управа городская!

Чтоб отучить от шляний полуночных,

Она во тьме держать решила город,

Сидит пусть ночью каждый дома», то в кромешной тьме можно было не только поставить себе на лоб шишку или фонарь под глаз, но и свалиться с моста. Порой и умышленно прыгали. 

Дорошевич «поселяет» на мост членов управы, которые за неимением решетки, решили по ночам поочередно караулить на мосту. Но только пугают редких прохожих своими вопросами: «скажи нам, куда идешь», «откуда», «зачем», «с какими целями», «не пьяный ли», «не желаешь ли сигануть с моста». Люди принимают их за хулиганов, ловеласов, пьяных и т.д. 

Одесса через 100 лет

Власий Михайлович пытается спрогнозировать, какой будет Одесса через 100 лет. 1895 г. Начитавшись на ночь одесских газет, герой рассказа заснул как убитый. А, когда проснулся, оказалось, что проспал 100 лет. На дворе 1995 год. И за истекшее время, естественно, многое изменилось. Свет заметно шагнул вперед. 

Хорошую горничную и другую прислугу теперь надлежит называть многоуважаемой, почитать, уважать, извинять ее недостатки, преклоняться перед ее добродетелями и чувствовать себя счастливцем, выигравшим 200 тысяч. 

«Кошелек или жизнь!» – за героем бегают страховые агенты, настаивая, чтобы он застраховался на самые разнообразные случаи жизни. Домовладельцы ловят потенциальных жильцов прямо на улице. В Одессе не издается ни одной газеты, за исключением официального органа. Зато множество «ходячих газет»: на любом перекрестке можно узнать все новости, и бесплатно. Вагонами конки правят не только кучеры, но и пассажиры по очереди, когда кучер спит. Фонари не горят – нелепый предрассудок уничтожен. Многоэтажные каменные дома строят за несколько часов, как карточные домики. Герой строит себе 10-этажный дом, закладывает его, но сразу же из него его и выселяют, потому как дом «продан с аукциона за неуплату процентов по третьей закладной».

В итоге оказывается, что все это был страшный сон. «Столетние» прогнозы Дорошевича, хоть и далеки от реалий, но почитать забавное повествование интересно. 

Дорошевич писал об одном поэте, что его стихотворения – маленькие, чудные статуэтки: «В них столько поэзии, страсти, огня, чисто юношеского увлечения, красоты…». Также можно сказать и о книге «Одесса, одесситы и одесситки» Власа Дорошевича. 

Comments